– Стая, – поправил Ким. – Они говорят не «коллектив». «Стая»...

Господин секретарь пожевал мясистые губы. Промокнул платком глубокие залысины.

– Короче, – кашлянув, резюмировал он, – диаспора – не та публика, на которую можно положиться в таком деле. Это, собственно, травмированные люди... Они и любят этот свой Чур и ненавидят его, боятся... Они и составили ядро оппозиции нынешним нашим попыткам установить с Цивилизацией Чур м-м... более близкие отношения...

Ким поймал себя на том, что машинально – словно слепой – нащупывает на своей щеке – прямо под высокой скулой – малую отметинку. Размером не больше вишневой косточки, плотный шрам. Любой приличный косметолог в два счета избавил бы его от этого едва заметного украшения. Но агент на контракте все тянул с этим. Может потому, что не хотел вспоминать те два месяца немоты и почти полной потери зрения – черт знает что может натворить в человеческом черепе совсем маленькая пуля. По пути... «Заложники на «Саратоге»...» – это было воспоминанием с Того Света. Не злым и не добрым. Запредельным.

(Здесь и далее упоминаются не влияющие на сюжет события из повести автора «Агент Тартара»)

– Да, – согласился он, – Чур, это всегда травма...

– Ну а вы – человек другого склада, – счел нужным польстить собеседнику господин секретарь. – И у вас есть профессиональные навыки и чутье...

Ким очнулся от лишних мыслей.

– Вы опасаетесь за гостя? – попробовал уточнить он ситуацию.

Все еще слишком зыбкую и двусмысленную.

– Неужели спецслужбы Прерии не могут?.. – он постарался спросить это достаточно наивным тоном.

– Вам не стоит беспокоиться об этой стороне вопроса... Если бы у нас были конкретные сигналы... – секретарь непростого комитета потер подбородок.

На подбородке явно обозначилась синева вечерней щетины. Несмотря на строгий костюм и властные манеры, господин секретарь удивительно походил на торговца с рынка – в конце утомительного и скандального дня.