На заре он сделал единственное, что ему оставалось: тщательно выстирал покойного, расчесал и просушил феном, а затем поместил в клетку, запер, перекрестился и отправился по кабакам – по тем, куда пускали с собакой. В каждом из баров он задерживался на час-другой и все меньше и меньше хотелось ему возвращаться в «Прокат», где должен был ждать его вернувшийся из разъездов Адельберто.

Предвидеть всю эту роковую последовательность событий тот не мог. Догадаться о случившимся – тоже. Однако факт оставался фактом – Счастливчик понимал это: оставив на попечение Тони живого и бодрого «призрака», он получил в итоге «призрака» безнадежно дохлого. Понятно, что Адельберто должен был огорчиться случившимся – на благодарность в приказе Тони вовсе не рассчитывал – но то, что случившееся потрясет его компаньона до глубины души и заметно прибавит ему седины, Счастливчик не ожидал.

– Т-ты знаешь, как я на него рассчитывал, – начал наконец Мепистоппель и кивнул головой в сторону складских дверей. – Я создал ему все условия... Я влез в долги, чтобы расплатиться за него...

Стоил «призрак» и впрямь большие деньги: зверем он даже на родной Шараде был редким, и по местным поверьям поймать его было вообще невозможно – только привязать к себе дружбой и тогда уж, поселить у себя, а там и вынести на продажу. Чисто по-человечески. Придавали цену «призракам» их способность поведением своим предсказывать будущее, равно, как и другие таинственные их свойства. Продать зверька на Прерии с выгодой для себя Адельберто мог запросто. Но его планы шли дальше, гораздо дальше. «Призраки» на некоторое время стали его коньком. Хобби, перераставшим в манию. Он собрал в памяти своего компьютера и в трех засаленных тетрадях все – достоверные и нет – россказни об этом виде. Вооружившись этим знанием, написал лучшему знатоку фауны Шарады – Климу Аркадьеву. Адельберто одолевала дерзновенная мечта – принудить своего «призрака» к размножению. Основать ферму.