– Ну что? – стараясь не смотреть Адельберто в глаза, начал Тони так, как будто ничего не произошло. – Достал тебя Глузски со своей гоп-компанией?

Последовала мрачная пауза.

– Шел бы он к хренам – Гай этот, да и все они... – мрачно прогундосил Мепистоппель. – Адвокат говорит – у меня железный аргумент. В защиту... Придурки не должны были поить «дирижаблей» виски. Т-тут другое...

Адельберто перешел на сиплый шепот:

– П-пойди т-у-д-а – он кивнул через плечо на дверь в складское помещение. – П-пойди и п-посмотри... Потом п-придешь и с-скажешь...

Тони пожал плечами, закончил привязывать поводок Бинки, своего второго – живого – амулета, к стойке и прошел на склад. Прошел мимо нагромождения диковинных предметов и изделий – чем только не пытался торговать «Прокат» – и подошел к рядам опустевших клеток, аквариумов и террариумов. Там он увидел только то, что и ожидал увидеть – ни больше ни меньше. В углу под специально присобаченным осветителем стояла единственная клетка, содержавшая в себе подобие обитателя: «пушистого призрака» с Шарады. Действительно пушистого. И мертвого, как дверная ручка.

Потоптавшись некоторое время – для приличия – у клетки, Тони принял скорбный вид и вернулся в кабинет Адельберто.

– Да... – сказал он горестно. – Еще вчера вечером зверек плохо выглядел...

Это было сущей правдой. Но не всей правдой.

– Выглядел? – хрипло спросил его Адельберто.

Глаза его почти вылезли из орбит.

– Да, – все так же скорбно подтвердил Тони. – Когда я кормил его...

– Кормил? – просипел Адельберто.

Казалось апоплексический удар вот-вот хватит его.

«Все-таки не нос приделан к Мепистоппелю, а Мепистоппель – к носу», – сохраняя горестный вид, подумал Тони.

– Ты его кормил?!! – сип Адельберто перешел во что-то вроде звуков, издаваемых жертвой душителя.