Этот орган почти скрывал пару глубоко посаженных, пронзительно черных глаз, оснащенных кустистыми черными бровями. Выше, над великолепно вылепленным и вводившим поначалу в заблуждение многих партнеров лбом Адельберто располагалась неукротимая иссине-черная шевелюра, придававшая ему сходство с магом-алхимиком из комикса. Довершал портрет владельца «Проката» вызывающе выдвинутый навстречу враждебной Вселенной подбородок, вечно имевший вид невыбритого, несмотря на тщетные совокупные усилия его обладателя и продукции «Жилетта». «Жилетт» старался как мог, да и Адельберто налегал на бритье с особой тщательностью, но щетина перла вовсю – и выигрывала сражение.

За демоническую внешность и склонность к мистике шальной русский медвежатник Шишел-Мышел – Дима Шаленый, побывавший на Прерии залетным гостем и оставивший неизгладимый след в здешнем криминальном фольклоре, походя окрестил Адельберто Мефистофелем, произнося это слово на свой манер – «Ме-пи-стоппель». Так оно и прилипло, и не было худшего оскорбления для содержателя «Проката», чем в глаза назвать его так. Дело осложнялось тем, что иначе его с тех пор уже и не называли, даже лучший друг Адельберто – Тони Пайпер – грешил этим, а народ попроще и вовсе считал эту гадость его именем, данным при крещении, что, конечно, не делало жизнь Адельберто медом.

Но на каждый удар Судьбы он отвечал новым вызовом.

Разведение экзотических тварей – домашних любимцев – было еще одним таким вызовом злокозненному миру. На это свое предприятие Адельберто сделал весьма основательную ставку и, даже вопреки пророческому карканью Тони, преуспел в этом деле настолько, что уже подумывал о регистрации своего предприятия где-нибудь в налоговом раю вроде Океании, но злая судьба лишь поиграла с ним, как пресыщенный кот с мышью. Дождавшись, когда сердце ее жертвы преисполнится трепетной надежды, она выпустила когти и вонзила их в загривок размечтавшегося о райских кущах предпринимателя.